shkolaw.in.ua 1 2 3 4
Автор: А.А. Маслов Вице-президент и исполнительный директор Ассоциации Шаолиньского ушу по странам Европы и СНГ, вице-президент Ассоциации боевых искусств России, доктор исторических наук, шаолиньский монах 32-ого поколения (монашеское имя Синъин). Полное или частичное воспроизведение возможно только с письменного согласия автора.


У ИСТОКОВ ШАОЛИНЬСКОЙ ЛЕГЕНДЫ

Праздные странствия в горах Суншань

"Праздные странствия в горах Суншань" - это название одного из стихотворений великого китайского поэта IX в. Ли Бо, который, однажды забредя в эти горы, был столь очарован их красотой и поражен нравственными подвигами святых людей, что жили в горах Суншань, что решил надолго поселиться здесь. Действительно, горы Суншань поражают мягкой, ненавязчивой красотой, где зеленый цвет листвы соседствует с красными и желтыми пятнами буйного цветения. Это- место отшельников и магов, поэтов и художников, каллиграфов и мастеров боевых искусств. В традиционном Китае практически каждый, кто считал себя причастным к миру мистики и эстетики, считал необходимым посетить горы Суншань, а сегодня сохранилось несколько сот стихов китайских знаменитостей от императоров до современных политических деятелей, где описываются красоты этих мест.
Суншань расположены в провинции Хэнань и считаются одним из пяти великих горных вершин Китая. Если быть предельно точными, собственно никаких "вершин" здесь нет - это пологий массив удивительной красоты, напоминающий, как говорят местные буддисты, лежащего Будду. Первые поселения здесь возникли еще в 1 тыс. до н.э., а правители VII-V в. приезжали сюда для "бесед с духами". Здесь бессмертные даосы и селились святые отшельники. По одной из легенд, здесь когда-то обитал даосский маг Лю Гэн, который мог вызывать духов умерших, а затем исчезал вместе с ними, чем немало пугал окружающих. /Лес Категорий. пер. с тангутского Н.Б.Кеппинг. М., 1983, с. 74/

Сам горный массив лежит между двумя городами: Чжэньчжоу (это - столица провинции) и Лояном. Последний город прославился тем, что именно здесь во 2 в. была построена первая буддийская пагода - Пагода Белой лошади. Название это связано с тем, что великий китайский путешественник монах Сюаньцзан привез из Индии сутры в Китай именно на белой лошади. Кстати, именно приключения Сюаньцзана и царя обезьян Сунь Укуна описаны в знаменитом китайском романе "Путешествие на Запад, где немало страниц посвящено горам Суншань.

Чудесным образом это место стало родиной целого ряда даосских мистических школ, китайского чань-буддизма (более известного на западе под название дзэн) и крупнейшей школы боевых искусств ушу. На небольшом пространстве сосредоточено такое количество высокогорных монастырей, алтарей, "магических мест", связанного с земной энергетикой, что уже не удивляет, что недалеко от этого места в провинции Хэнань и возникли первые ростки всей китайской цивилизации. Поистине это - священное и мистическое место.
Горы Суншань богаты легендами и памятными местами. Прежде всего здесь располагается знаменитый Шаолиньский монастырь - место рождения буддийской школы чань и центр буддийских боевых искусств. От знаменитой обители в получасе ходьбы по зеленым горам располагается один из самых больших даосских храмов во всем Китае - Чжунюэмяо ("Храм Срединного холма"). Весь горный массив Суншань делится на две части - "Большое горное убежище" (Даши шань) и "Малое горное убежище" (Шаоши шань), где у подножья пика Укуншань и расположился небольшой монастырь Шаолиньсы.

Шаолиньская мистификация

...Под сенью монастырских стен прохладно даже в нестерпимо жаркий летний день, когда, кажется, вся природа дышит невыносимым зноем. Здесь же - спокойно и немного отрешенно, будто мир снаружи не существует, а проходящий мимо бритоголовый монах с метелочкой для отпугивания мух вообще видится как живое воплощение незыблемости самого Предвечного Будды.

Это - легендарная колыбель «боевых искусств всей Поднебесной», Северный Шаолиньский монастырь. Внешне очень красивый и высокомерно-презентабельный. Внутри - там, где располагаются помещения, не предназначенные для туристов - немного замусоренный и излишне скромный. Там за воротами осталась говорливая толпа туристов-паломников, прибывших автобусом из городов Лояна и Чжэньчжоу, открыты ларьки сувениров, десятки ресторанчиков и магазинов со второсортной экипировкой для занятий ушу, работают фотографы, продается масса литературы «о тайном знании Шаолиня». Здесь же - огромный кинозал с круговой панорамой, где любой турист может посмотреть небольшой ролик об истории и боевых искусствах Шаолиня. Неподалеку располагается широко разрекламированный «Дворец ушу», где за небольшую плату в кратчайший срок можно узнать все «секреты» боевых искусств. В нескольких учебных заведениях при Шаолине сегодня обучаются более двух тысяч последователей шаолиньской школы - в основном молодежь.

Столица провинции Хэнань - древний город Чжэньчжоу в прямом смысле живет за счет Шаолиньского монастыря, расположенного в сотне километров от города. Уже на железнодорожном вокзале любой турист без труда различит в китайском многоголосье слово «Шаолиньсы» - это значит владельцы частных автобусов зазывают туристов посетить знаменитый монастырь. Машины едут до этого места от Чжэньчжоу около двух часов, везя посетителей по поразительным в своей красоте горам Суншань, а затем оставляют их в километре от монастыря недалеко от огромного черного памятника, изображающего монаха-бойца, сложившего руки перед грудью в традиционном шаолиньском приветствии. Дальше надо идти пешком, следуя мимо сотен тренирующихся ушуистов из местных училищ и торговцев-лоточников. Зеленая аллея наконец приводит к резным воротам с тремя знаменитыми иероглифами «Шаолиньсы», написанными справа налево. За этими воротами начинается живая легенда, здесь -колыбель и сердце ушу, стены, дышащие историями о непобедимых монахах-бойцах, многочисленными стелы с вырезанными на них иероглифическими надписями известных бойцов, императоров и даже современных руководителей ассоциаций шаолиньского искусства в других странах мира. И здесь же - начало удивительной и величайшей мистификации, мимо которой не прошел, наверное, ни один поклонник боевых искусств и которая до сих пор волнует последователей ушу во всем мире.

Итак, пролистаем страницы шаолиньской эпопеи... "Все боевые искусства Поднебесной вышли из Шаолиньского монастыря", - утверждает известная китайская поговорка. Практически все книги по ушу, будь то китайские или европейские, начинают свой рассказ именно с этой монашеской обители, встающей перед нами в ореоле мистических легенд, тайн, туманных полунамеков. Здесь есть и рассказ о знаменитом индийском миссионере Бодхидхарме, просидевшем в безмолвном созерцании стены девять лет и создавший всю шаолиньскую школу ушу, и легенда о подземном лабиринте с восемнадцатью бронзовыми бойцами-манекенами, неожиданно наносившими удары по монахам, сдающим "выпускной" экзамен по ушу. Существует история, что именно шаолиньские монахи научили своему боевому искусству сотни других людей - мирян, которые понесли это удивительное знание по всему Китаю.

Сколько еще удивительных историй рассказывают о Шаолиньском монастыре! Это не только колыбель ушу, но прежде всего место возникновения одного из крупнейших эзотерических школ буддизма - чань-буддизма. Здесь же жили не только мастера ушу, но и практически все крупнейшие чаньские патриархи.
Не найдется, наверное, ни одного стиля, который не связывал бы так или иначе свое возникновение с Шаолиньским монастырем, ибо это прибавляет ему явно обозначенный «истинности». Шаолиньский монастырь стал стяжением всех легенд о некем идеальном монашеском ските. Действительно, долгое время монастыри были своего рода оптимальным местом для занятий боевыми искусствами - сравнительно стабильный контингент монахов, которые могли совершенствоваться на протяжении десятков лет, строгая дисциплина, продуманный рацион питания и распорядок дня. Монастырь формировал и определенный духовный климат, где передача высшего знания шла бессловесно, лишь благодаря присутствию патриархов.
Тем не менее особого «монастырского» ушу, отличного от народного или армейского боевого искусства, не возникло. Более того, занятия боевыми искусствами в монастырях были скорее редким исключением, чем правилом. По преданиям, своим боевым мастерством прославились лишь немногие монашеские обители - Северный и Южный Шаолиньский монастыри, расположенные соответственно в провинциях Хэнань и Фуцзянь, монастырь Кэпусы в Сычуани, Тунфусы ("Всеобщего счастья") в Фуцзяни, Наньшаньсы ("Южные горы") в провинции Шаньси, Цыэньсы ("Благой добродетели") в Гуандуне, Тяньчжоусы в Пекине. При этом вопрос о занятиях ушу в некоторых из них, в частности, в Южном Шаолиньсы, что в провинции Фуцзянь, до сих пор остается нерешенным. И поэтому Северный Шаолиньсы остается, пожалуй, единственным реальным подтверждением существования монашеских боевых искусств.

Если чисто "монастырских" школ ушу возникло не очень много, то с другой стороны, в Китае существует целый ряд стилей, сформировавшихся в лоне буддийской традиции. Проповедниками таких стилей были либо бродячие монахи, либо лидеры народных сектантских "еретических" тайных обществ, Да и сам шаолиньцюань нельзя в полной мере отнести к буддийским стилям - слишком много в нем было чисто народных привнесений. Лишь молва по-прежнему относила его к буддийской традиции. В разных районах империи независимо от шаолиньцюань возникали пробуддийские стили, например, ламацюань - «Стиль ламы», взрывной фомэньцюань - «Кулак буддийской школы» в Хубэе, милэфоцюань - «Кулак Будды Майтреи», дамоцюань - «Кулак Дамо», лоханьцюань - «Кулак архатов». Крайне закрытая буддийская школа ушу кунмэньцюань - «Школы Пустоты» (шуньяты - центрального понятия буддизма) была создана в Хубэе на рубеже ХУП-ХУШ вв. и закрытый стиль «Школы Пустоты» мастером Сунь Тинчжаном.

На уровне народной культуры господствовал синкретизм, характерный в том числе и для многих «еретических» тайных сект, внутри которых шли активные занятия ушу. Учения накладывались одно на другое, всякие границы между ними стирались, народ успешно поклонялся одновременно и даосским духам, и буддийским божествам, и конфуцианским мудрецам. Это же отразилось и на индоктринации ряда школ ушу - их буддизм был достаточно относителен и скорее служил символическим выражением божественного и запредельного начал в ушу, нежели реальной доктриной. Немногие из членов таких школ разбирались в хитросплетениях буддийских терминов.
В частности, бойцы могли практиковать даосский цигун, проповедовать буддийское учение о просветлении и преемствовать конфуцианские нормы поведения и взаимоотношений.
В частности, в провинции Фуцзянь был создан стиль, традиционно относимый к буддийскому направлению ушу - наньфоцюань ("Кулак южного Будды"), первоначальным названием которого было пусацюань - «Кулак пуса» (т.е. боддисатвы). Хотя такое название недвусмысленно указывало на привилегированное положение здесь буддизма, однако сам стиль был создан даосским магом, который с детства обучался у своего отца, а последователи стиля выше всего ценили конфуцианский ритуал и человеколюбие. Может быть эта многоликость отразилась и на формах стиля. С виду стиль мягок, его движения округлы, подобно перекатывающемуся мячу, но податливость эта лишь кажущаяся. Бойцы отрабатывают жесткие удары кулаками и ладонями в песок. Стили, подобные «Кулаку южного Будды», были повсеместно распространены в деревнях в ХУШ в., воплощая тем самым «прикладное» понимание буддизма.

Самое время спросить - а как же все эти истории о «центре всех боевых искусств Поднебесной», монахах-бойцах, загадочном Бодхидхарме, коридорах смерти и прочих волнующих воображение событиях? Велико же будет удивление того, кто найдет в себе терпение пролистать шаолиньские хроники, благо часть из них уже опубликована. Окажется, что многие рассказы о Шаолиньсы - не более, чем легенды, но этим они и интересны для нас - на примере Шаолиня можно изучить весь процесс подмены истории ушу мифом об ушу.

Сначала - несколько оговорок. Под общим названием шаолиньцюань - «шаолиньский кулак» фигурируют несколько сот стилей, подавляющее большинство из которых вообще никак не связано ни с Шаолиньским монастырем, ни с его обитателями. Мы же будем вести речь о том направлении ушу, которым занимались шаолиньские монахи. Нам придется различать два вида источников: первые - это внутренние хроники Шаолиньсы, фактически, это то, что монахи думают сами о своем искусстве и что они, мягко говоря, «додумывают», когда реальность оказывается менее поражающа, чем того требует китайское сознание. Второй тип источников - это внешние материалы, то есть отчеты чиновников о посещении монастыря, записки генералов, путешественников, проще говоря, всех тех, кто не принадлежал к монашескому сословию и кто не испытывал необходимости приукрашать действительность.
Сколько в Китае Шаолиньских монастырей? Пусть этот вопрос не покажется удивительным, так как истории о разных монастырях могли пересекаться, накладываться друг на друга, создавая нередкую в китайских хрониках путаницу. Шаолиньских монастырей существовало по крайней мере десять, однако наибольшую известность приобрели два - Северный Шаолиньсы на горе Суншань уезда Дэнфэн провинции Хэнань и Южный Шаолиньсы в уезде Путянь провинции Фуцзянь. Начало этой истории было положено в Северном Шаолиньсы.

Загадка "бородатого варвара"

Узкая тропинка ведет путника вверх от Шаолиньского монастыря к самым вершинам гор Суншань. В сущности, никакой тропинки здесь нет - нога ступает по камням, в беспорядке разбросанным меж высокой травы. Несколько веков назад здесь по императорскому указу была выложена каменная лестница, но не очень удачно - десятилетиями она размывалась весенними потоками с гор, пока не пришла в абсолютную негодность. Время от времени она подновляется и сегодня, и все же надо иметь немало решимости, чтобы отправиться наверх - неосторожный путник рискует сломать здесь ногу.

Но почему столько внимания какой-то тропинке в горах? Это - священная дорога, дорога овеянная славой мудрости и известная во всем буддийском мире, хотя не многие даже самые ревностные буддисты сумели побывать здесь. Именно по это тропинке в начале 6 в. поднялся 28-й патриарх буддизма Бодхидхарма, прибывший в Китай из Индии дабы проповедовать истину Дхармы в Поднебесной империи.

Свирепый взгляд под мохнатыми нависшими бровями, круглые глаза, всклокоченные волосы и борода, грузное и бесформенное тело, закутанное в какую-то материю и по своей форме мало напоминающую шитую одежду, - таким обычно изображают легенды этого человека. Итак, в 527 г. (называют разные даты этого события - 486, 520, 526 гг.) в Китай из Индии приходит 28-й патриарх буддизма Бодхидхарма, чье имя дословно означало «Учение о просветлении». На китайском его имя транскрибировалось как Путидамо или просто Дамо (яп. Дарума). Путь его лежал из Южной Индии, предположительно от Мадраса. Легенды рассказывают, что Дамо был сыном богатого индийского принца, однако он решил оставить светскую жизнь, дабы посвятить себя «колесу дхармы» - буддийскому учению.

Что же привело патриарха в Китай? Легенды утверждают, что по мнению Дамо, буддизм в Китае понимается неправильно, суть его подвергается постоянным искажениям, а внутреннее понимание подменяется чисто механическим ритуалом - бессмысленными поклонениями перед изображениями и чтением сутр. По этому поводу хроники часто приводят его знаменитый диалог с императором У-ди, состоявшийся в столице государства Лян городе Цзилине (современный Нанкин). Император слыл большим поклонником буддизма, покровительствовал монастырям, выделял немалые деньги на сооружение пагод, способствовал переписыванию и распространению сутр, раздавал подаяния монахам. Естественно, что за все свои заслуги У-ди ожидал неплохого воздаяния в будущей жизни. Поэтому, когда перед троном императора предстал буддист Дамо, У-ди спросил миссионера прежде всего о том, что его так волновало: «Велики ли мои заслуги в и добродетели в совершении этих дел?». «Нет в них ни заслуг, ни добродетелей», - кратко ответил монах. Удивленный император спросил: «Почему же нет ни заслуг, ни добродетелей?». «Все это - не более чем дела, совершаемые посредством деяния, - терпеливо объяснил Дамо, - и в них в действительности не содержится ни заслуг, ни добродетелей». /Чжунго фоцзяо (Китайский буддизм), сост. Китайский буддийской ассоциацией, т. 2., Пекин, 1982, т. 2, с. 65./

Искренность как высшее выражение внутреннего, невыразимого ритуала, «чистота сердца» были для Дамо критериями «заслуг и добродетелей». Достоин почитания лишь тот, кто обрел Будду внутри себя, пробудил в себе «буддовость» или «природу Будды» (фоминь) в своем сердце, поэтому такой человек и не нуждается в формальных знаниях. Деяния (вэй) в качестве активного вмешательства в естественность внутренней природы человека противопоставляются недеянию (увэй) - следованию естественно-спонтанному ходу событий. Как говорилось в чань-буддизме, «надо позволить вещам проявляться в их таковости».
Дамо учил: «Умиротвори свое сердце в недеянии, и тогда все внешние формы естественно последуют за этим в своих проявлениях». /Чжунго Фоцзяо (Китайский буддизм), сост. Китайской буддийской ассоциацией, Пекин, 1980, т. 1, с. 325./. А один из его последователей, чань-буддийский патриарх Хуэйнэн (618-713) продолжил эту мысль: «Следуй истинности своего сердца, а не внешним проявлениям дхарм». Эти идеи о внутренне-спонтанном озарении благодаря следованию естественности мира и легли в основу чань-буддизма.
Но Дамо не был понят в парадоксальности и непривычности своего учения, в отказе от чтения сутр и многочисленных ритуалов и замены их лишь «взиранием внутрь себя". И вот Дамо удаляется от двора императора Лян, направляясь в соседнее государство Вэй. Одна из историй рассказывает, что уже в это время Дамо начал показывать чудесное искусство «уменьшение веса тела», вошедшее позже в арсенал подготовки монахов-бойцов. Дамо якобы переправился через реку Янцзы, усевшись верхом на тростниковый шест! Попутно заметим, что по одной из версий, буддийский патриарх прибыл в Китай из Индии, переправившись через море в соломенной сандалии. Не случайно многие шаолиньские изображения Дамо показывают его, держащим сандалию в одной руке.

В городе Лояне, столице государства Вэй, его восхищение вызвала пагода монастыря Юннинсы ("Вечного покоя"), и патриарх даже сподобился сочинить короткий стих: «Сколь прекрасно, стоя рядом с ней (пагодой - А.М.) и молитвенно сложив руки, встречать день!».

Но и это живописное место покинул Дамо. После долгих странствий он приходит в небольшой монастырь Шаолинь на горе Суншань, издревле считавшийся местом магическим, где можно было встретить духов и даже святых небожителей. Монахи, как гласит легенда, истощали себя долгим чтением сутр, механически заучивая их, уходя тем самым все дальше и дальше от истинного просветления. Прозрение собственной природы в ее изначальной чистоте омрачалось начетничеством, тонкое размышление - слепой верой в чужие слова, а не в веления собственного сердца. Дамо объявил, что цель буддизма - «прозреть сердце Будды», то есть реализовать Будду внутри себя. Таким образом, каждый в потенции является Буддой, нужно лишь пробудить его в себе. Стать Буддой можно было «здесь и сейчас» в акте непосредственного и интуитивного восприятия Истины, свободно и полно входящей в незамутненный разум человека. Истина передается без всяких «посредников» - слов, письменных знаков и наставлений, подобно светильнику, переходящему от учителя к ученику.
Монахи, так же как и правители, не поняли наставления Бодхидхармы, и тот удалился в горную пещеру, расположенную недалеко от монастыря, где, обратившись лицом к стене, провел в позе сидячей медитации (цзочань) почти девять лет, а по некоторым хроникам - и все десять. Патриарх погрузился в состояние глубокого самосозерцания и лишь однажды, как гласят легенды, он заснул. Проснувшись, Дамо в гневе на самого себя вырвал себе ресницы и бросил их на землю. Их подобрал сам Будда, посадил в землю, и из них выросли кусты ароматного чая, который пьют буддисты в периоды долгой медитации, взбадривая сознание. Именно отсюда берет свой смысл чайная церемония, пришедшая в ХП в. из Китая в Японию вместе с чаньскими монахами.

Пещера, где по преданиям Дамо провел девять лет сохранилась до сих пор и является величайшей святыней чаньской школы. Расположенная в нескольких метрах от вершины горы, она невелика по размерам. Долгое время она находилась в запустении и лишь в 1991 г. пещера была укреплена а вокруг нее возведен небольшой портал и отремонтирована дорога, ведущая сюда от Шаолиньсы, по которой путник в течение часа может достичь священного места. Внутри установлена статуя сидящего Бодхидхармы и круглосуточно дежурит монах, регулярно проводящий ритуальные моления. В 1995 г. на вершине горы в нескольких метрах от пещеры, была установлена грандиозная статуя сидячего Бодхидхармы из белого камня, выделяющаяся на фоне темных скал и благодаря этому видная снизу из монастыря.

Через девять лет «созерцания стены» монахи прониклись уважением к силе духа Дамо и того учения, которое он проповедовал. От патриарха веяло такой глубокой духовностью, такой сокровенной тайной бытия, что послушники приняли учение сурового наставника как единственно верное. Но лишь двух монахов согласился взять патриарх к себе в ближайшие ученики — Даоюя и Хуэйкэ, которым он «передавал истину» в течение пяти лет. По преданию, Хуэйкэ, который позже стал преемником первопатриарха, отрубил себе левую руку и положил ее перед Дамо, демонстрируя чистоту своих помыслов и решимость без страха постигать учение чань. /Дэнфэн сяньчжи (Хроники уезда Дэнфэн). Дэнфэн, 1984, с. 32/. Хуэйкэ «поклонился Дамо как своему наставнику», когда ему было уже 40 лет. Он перенял от учителя технику медитации и воспринял сам смысл чань. Многие современники считали его необычным и малопонятным человеком. Так, буддийский учитель Даохэн, повстречавший Хуэйкэ в 534 г., заметил, что речи этого святого человека «неясны, а слова - хаотичны». /Митихата Р., Цзяньмин чжунго фоцзяо ши (Краткая история китайского буддизма), Шанхай, 1986, с. 120./
Большинство версий возникновения ушу так продолжают эту историю. Когда Дамо просидел девять лет в созерцании, он не смог подняться из-за того, что его ноги потеряли двигательную способность. Но патриарх, используя особый комплекс упражнений, восстановил себе активность ног и предписал монахам сочетать практику молчаливого созерцания с физическими упражнениями. Эти упражнения якобы представляли собой комплексы кулачного боя, владения монашеским посохом ("посох Дамо") и дыхательно-медитативные методики. Монахи активно принялись за тренировки, а первым мастером ушу, соответственно, стал сам Дамо.



следующая страница >>